Кладбище
И это кладбище, однажды... Но в третий раз, в четвертый раз; и каждый похоронен дважды, хотя и не в последний раз. Какой-то странный перекресток: На красный цвет дороги нет. Столетний разумом подросток Ехидно шепчет мне: “Привет”. “Здорово, - отвечаю скучно, - Чей прах тут время хоронит?” Могилы выкопаны кучно И плесенью покрыт гранит. И повторяется, однажды... В четвертый раз и в пятый раз; места, где похоронен каждый, хотя и не в последний раз. Пылает красный. Остановка! От перекрестка ста дорог. В глазах столетнего ребенка Есть не стареющий упрек. Могилы - в очередь к исходу, Надгробья - в плесени веков, Дурацкий памятник народу В скрипучей ветхости бех слов. Как красный глаз шального Бога, Как сфетофор с одним глазком, Моя - вдоль кладбища - дорога С присохшим к разуму венком. И повторяется, однажды... И в пятый раз, и в сотый раз, Апрельский поезд, Зной И жажда, И чья-та смерть, Как Божий глас...
И это кладбище, однажды... Но в третий раз, в четвертый раз; и каждый похоронен дважды, хотя и не в последний раз. Какой-то странный перекресток: На красный цвет дороги нет. Столетний разумом подросток Ехидно шепчет мне: “Привет”. “Здорово, - отвечаю скучно, - Чей прах тут время хоронит?” Могилы выкопаны кучно И плесенью покрыт гранит. И повторяется, однажды... В четвертый раз и в пятый раз; места, где похоронен каждый, хотя и не в последний раз. Пылает красный. Остановка! От перекрестка ста дорог. В глазах столетнего ребенка Есть не стареющий упрек. Могилы - в очередь к исходу, Надгробья - в плесени веков, Дурацкий памятник народу В скрипучей ветхости бех слов. Как красный глаз шального Бога, Как сфетофор с одним глазком, Моя - вдоль кладбища - дорога С присохшим к разуму венком. И повторяется, однажды... И в пятый раз, и в сотый раз, Апрельский поезд, Зной И жажда, И чья-та смерть, Как Божий глас...